Детям о нашей планете

Три раза за последние столетия у тихоокеанских берегов Южной Америки разыгрывались странные события, доставившие немалые беспокойства жителям Перу.
В обычные годы побережье страны омывается холодным Перуанским течением. Оно приносит ясную, сухую погоду, без тропических штормов и ливней. Воды течения очень богаты рыбой, ее добывают не только рыбаки, но и бесчисленные стаи птиц, гнездящиеся на скалах. Но сухой климат превратил низменные районы Перу в полупустыню, он мешает развитию сельского хозяйства... Будь прибрежное течение потеплее, совсем иначе жилось бы перуанцам. Может, стоило бы посоветовать им: найдите способ, отклоните холодное течение, пусть оживут пустынные берега!
Но, прежде чем что-либо советовать, нужно обязательно ответить на вопрос: к чему это приведет, каковы будут последствия?
И природа уже трижды отвечала перуанцам. Иногда северные ветры,
дующие от экватора на юг, бывают сильнее, чем в обычные годы, и тогда гонимое ими теплое течение Эль-Ниньо оттесняет холодное течение от берегов Южной Америки. Оно приносит с собой ливни, и пустыня покрывается тропической растительностью, реки наполняются водой, и... разваливаются глинобитные дома местных жителей, сносятся дороги, нарушается водопроводная сеть, возникают массовые заразные болезни, в море гибнет вся промысловая рыба, и миллионные стаи птиц покидают «ожившие» берега Перу!
Эти опыты, поставленные самой природой, имеют непосредственное отношение к нашему разговору о физической географии, ее современных задачах. Но, прежде чем продолжить его, давайте вспомним, что думал об этой науке один из известнейших географов мира — Жак Паганель, герой романа Жюля Верна «Дети капитана Гранта». Помните, он рассказывал о прелестях открытий неведомых земель, а потом с грустью заканчивал: «Но ныне этот источник почти исчерпан: все известно, все исследовано, все новые берега и материки нанесены на карту, и нам, теперешним географам, больше нечего делать!»
Если так думал милый, чудаковатый Паганель и замечательный французский писатель Жюль Берн сто лет назад, то что могут сказать сегодня современные географы?
Да, ныне ученых не ждут великие географические открытия. Но зато их ждут великие географические преобразования. Путешественники прошлого, описав Землю, не исчерпали задач географии — напротив, они раскрыли перед этой древнейшей наукой новые горизонты.
Представьте себе первого путешественника, вышедшего, например, на берега Аральского моря. Он измерил координаты и узнал, где находится, он увидел гигантское озеро и пустыню вокруг него и записал, ч т о он увидел на этом месте. Где и что — вот два вопроса, на которые прежде всего отвечали географы прошлого, в какой бы район земного шара они ни попали.
Но современным географам этого мало. Где и что — уже достаточно хорошо известны, и основной вопрос, который они задают природе,— это почему. Почему вокруг Аральского моря пустыня и сухие степи? Ведь некогда там росли обширные леса из бука, дуба, гигантской секвойи.
На многие почему физическая география уже ответила. Но многие вопросы ждут еще решения.
И, наконец, о самом главном — о том, ради чего было рассказано о событиях у берегов Южной Америки. Географы изучают природу, для того чтобы, все поняв, научиться изменять ее. Уже обсуждаются грандиозные проекты поворота наших северных рек на юг, в пустыни,
окружающие Аральское море, и наука должна заранее ответить, к каким это приведет последствиям. А последствия, как и у берегов Южной Америки, могут быть и полезными и вредными. Значит, нужно заранее побеспокоиться, чтобы вредных последствий было как можно меньше, нужно заранее понять, как изменится пустыня.
Преобразование природы засушливых районов Средней Азии — это лишь один из примеров. Уже давно ученые задумываются о том, чтобы растопить льды Арктики, сократить ледяной панцирь Антарктиды. А это еще более грандиозные проекты и, значит, с еще большей тщательностью нужно будет провести физико-географический анализ всех возможных последствий.
Стало быть, можно сказать, что сегодня — это уже не «землеописание». Нынешняя физическая география— наука, которая стремится понять, почему разные природные условия возникли в разных районах,— наука, которая возьмет на себя анализ всех последствий при изменении природы человеком.

Для ученых работа в Антарктиде очень интересна: они разгадывают одну за другой вековые тайны ледяного материка.
Ученые допытываются, какой климат был в прошлые времена на этом материке.
Как воздух, охлажденный гигантским холодильником антарктического материка, влияет на погоду очень удаленных от него мест земного шара?
Их интересуют тысячи разных вопросов.
Изучая природу Антарктиды, можно узнать кое-что о том, что происходило в Европе, Америке и
Азии во времена великого оледенения: ведь Антарктида сегодня переживает ледниковый период.
Геологи и геофизики и раньше предполагали, что суровая Антарктида, как и любой материк, хранит в своих недрах неисчислимые богатства полезных ископаемых,— об этом говорил еще Роберт Скотт.
Теперь с каждым годом они в этом все больше убеждаются.
В горных породах они обнаруживают следы богатых залежей различных полезных ископаемых.
Антарктида расположена от нас очень, очень далеко, на другом конце света.
В первые годы исследований ученые шли туда морским путем, на кораблях, и путешествие продолжалось долго — месяц-два!
А теперь открыто воздушное сообщение с Антарктидой, и за какие-нибудь два-три летных дня путешественники переносятся из Советского Союза в царство антарктических льдов.
Ученые думают о том недалеком времени, когда можно будет добывать сокровища из недр Антарктиды. Они строят планы о постоянных аэродромах, где рейсовые самолеты обретут промежуточную станцию, сокращая воздушный путь из Новой Зеландии и Австралии в Южную Америку. Они мечтают об антарктических санаториях, потому что необычайно чистый воздух Антарктиды, как предполагают ученые, может оказаться целебным для некоторых болезней.
Еще недавно Антарктида почти целиком лежала на картах «белым пятном».
Белый цвет на картах еще сохранился кое-где и поныне, но эти огромные заснеженные просторы перестали быть таинственными и загадочными.

Антарктида — страна неуютная, холодная, злая; злее, кажется, нет места на земле. Но и там появился любознательный, настойчивый человек. Одну за другой он открывает тайны этого ледяного материка.
Вначале на берегу Антарктиды работали отдельные экспедиции
американцев и ученые некоторых других стран, а потом исследователи разных стран договорились изучать таинственную Антарктиду одновременно и всю целиком.
И вот в 1956 году в Антарктиде появились австралийцы, норвежцы, американцы, англичане, и в тот же год на берегу моря Дейвиса выросли и домики советского поселка Мирный, теплые, благоустроенные, где поселились наши первые исследователи Южного материка.
В первый же год из этого городка на краю света вышел наш первый санный поезд. Он отправился в глубины материка. Два трактора тащили на прицепе сани с жилыми домиками, запасы горючего, различное оборудование, приборы. Впервые в истории исследователи Антарктиды путешествовали в глубь материка зимой, а если вспомнить, что и лето там не очень-то теплое, то можно себе представить, какие морозы трещали зимой! Встречный ветер
наметал столько снега, что иной раз на стоянках заносило поезд почти целиком, и его приходилось откапывать. То и дело лопались стальные тросы, соединяющие сани с тракторами, потому что от жесточайших морозов даже сталь становилась хрупкой. Опасным было само движение по льду. Снег предательски заметал все трещины и щели, куда легко было свалиться поезду. Поэтому приходилось двигаться с величайшей осторожностью; самолеты летали по всей трассе и сверху просматривали опасные места. Больше месяца шел поезд и за это время сделал всего около 400 километров.
В конце пути была основана станция Пионерская — первая советская станция в глубине материка.
Следующие поезда везли уже не тракторы, а новые гусеничные машины: они быстро и уверенно преодолевали ледовые пространства и 400 километров проходили за несколько дней.
Все дальше в глубину материка проникали ученые. Станции появлялись в самых суровых местах Антарктиды, на так называемом полюсе Относительной недоступности. В таких суровых местах людям жить почти невозможно, в морозы 70—80 градусов даже бензин густеет*, и его не зажжешь и от факела, не то что от спички. На огромной высоте воздух разрежен, кислорода не хватает для дыхания. При таких морозах на воздухе опасно оставаться больше получаса, даже в самых холодоне-проницаемых костюмах и масках. Поэтому станции там организуются с приборами-автоматами.

У земного шара, как известно, две математические точки полюсов. В то время как одни путешественники ставили своей задачей достижение Северного полюса, другие (их, кстати, гораздо меньше) стремились к Южному.
Природа Антарктики еще суровее арктической. Ученые говорят, что на Луне градусник опускается до ста пятидесяти градусов мороза. Ну, а в Антарктиде есть районы, где мороз в 70, 80 и даже около 90 градусов — явление зимой довольно обычное. Да еще с сильнейшими ветрами; на Луне, по крайней мере, хоть ветров нет.
Первые путешествия к Южному полюсу были неудачными. Но в самом конце 1911 года и в начале 1912-го там побывали одна за другой две экспедиции: сначала знаменитого норвежского путешественника Роальда Амундсена, затем англичанина Роберта Скотта.
Роальд Амундсен так же, как многие другие полярные путешественники, стремился к Северному полюсу, но после успеха Пири изменил свои намерения и на корабле Нансена «Фрам» отправился к далеким берегам Антарктиды, чтобы первым побывать на Южном полюсе. Эта блестяще организованная экспедиция по закованному в лед материку была для Амундсена чем-то вроде спортивного рекорда; он сам говорил, что во время этой «маленькой прогулки» наука должна была позаботиться сама о себе.
Роберт Скотт, напротив, преследовал научные цели. Во время труднейшего похода к полюсу он собирал научный материал о природе Антарктиды.
О намерениях Амундсена Скотт узнал, когда сам уже был в Антарктиде, и отступать не мог, но это невольное соревнование тяготило, беспокоило его. Скотт, разумеется, отлично понимал, что дело вовсе не в том, кто первый вступит на южный конец земной оси. Дело в исследованиях материка. Но он слишком хорошо знал английское адмиралтейство. Ему не простят, если английский флаг будет водружен на полюсе вторым!
В середине января 1912 года Роберт Скотт и его товарищи ценой нечеловеческих усилий добрались наконец до полюса, и здесь их ждало то, чего так сильно опасался Скотт: норвежский флаг, оставленный Амундсеном месяц назад.
Усталые, обмороженные, подавленные, путешественники тронулись в обратный путь. Но ни один из них не вернулся к своей базе... Первым трагически погиб богатырь и весельчак Эдгар Эванс. Перед смертью он сошел с ума. Второй жертвой стал
бесстрашный Лоуренс Отс. Отс отморозил себе ноги. Превозмогая страшную боль, он шел, пока хватало сил... Он понимал, что должен умереть, и просил товарищей оставить его одного, не обременять себя непосильной ношей. Но, записывает в дневнике Скотт, «этого мы сделать не могли», и самоотверженные люди, сами падая от усталости и голода, тащили на санях умирающего товарища... Утром на стоянке Отс спокойно сказал: «Пойду пройдусь, может быть, вернусь не скоро». Так простился с товарищами мужественный Отс...
Ненадолго пережили его и сам Скотт, и доктор Эдвард, и Генри Боуэрс. Застигнутые бурей, они замерзли в палатке всего в одиннадцати километрах от своего продовольственного склада, где их ждала горячая пища, товарищи с собачьими упряжками.
Путешественники знали, что часы их сочтены. Они погибли без единой жалобы, спокойно, мужественно. До последней минуты Скотт писал письма родным, друзьям и за себя самого, и за своих товарищей. Он хотел облегчить близким горе утраты, хотел, чтобы до них дошла весть: те, кого они любили, умерли, как солдаты, прямо глядя в лицо смерти... И только последняя строчка дневника Роберта Скотта звучит как вопль: «Ради бога, не оставьте наших близких!»
На мысу Хижины в Антарктиде в память Скотта и его товарищей поставлен простой крест из австралийского красного дерева. На кресте начертан девиз, которому благородные путешественники следовали до последнего часа жизни: «Бороться и искать, найти и не сдаваться!»

После двадцати лет упорных трудов, после трех неудачных попыток американец Роберт Пири с помощью эскимосов достиг на собаках заветной точки. Но какие исследования можно было сделать за 30 часов, проведенных на полюсе?
И снова туда устремляются экспедиции. О Северном полюсе мечтал русский путешественник Георгий Седов. После двух зимовок в Арктике — одна на Северной Земле, другая на Земле Франца-Иосифа — больной, усталый, подавленный Седов сделал героическую попытку дойти пешком до полюса. Но он погиб 5 марта 1914 года на острове Рудольфа, в девятнадцати днях пути от стоянки своего судна. Его корабль «Св. Фока» вернулся в родной порт без своего славного начальника.
На пороге XX века русский адмирал Макаров создал замечательное судно, предназначенное для плавания во льдах,— ледокол. Но и на ледоколах невозможно было пробиться через тяжелые льды к полюсу; первые ледоколы не ходили так легко и свободно, как современный атомный ледокол «Ленин», для которого, кажется,
нет никаких преград! Он крушит льды по всей трассе Северного морского пути. А тогда пришлось отказаться от мысли завоевать Северный полюс с помощью ледоколов. С развитием авиации в первой половине XX века все внимание полярных путешественников было приковано к воздушным путям. Прокладывались воздушные трассы на дирижаблях и самолетах, и наивысших успехов в освоении воздушных арктических путей достигли наши, советские летчики; один за другим они ставили блестящие рекорды беспосадочных перелетов через Северный полюс.
Летом 1937 года советские летчики высадили на льдину в районе Северного полюса экспедицию И. Д. Папанина с полным оборудованием. Началось широкое исследование Северного полюса, всего полярного бассейна. Дрейфуя вместе со льдиной, экспедиция Папанина, как их называли — «папанинская четверка»: Папанин, Кренкель, Федоров, Ширшов, за девять месяцев собрала большой научный материал. С тех пор на полюсе ведутся постоянные научные наблюдения. Теперь полюс, что называется, обжит. На льдинах возникают отлично оборудованные поселки с лабораториями, оснащенными новейшими современными приборами. Исследователи на станциях «Северный полюс» под все возрастающими номерами: «СП-1», «СП-2», «СП-6», «СП-10»... ведут метеорологические, наблюдения, изучают северные сияния, исследуют глубины океана, морские течения, жизнь моря. Не так давно был открыт подводный хребет, которому присвоили имя Ломоносова.
Так современная могучая техника, помноженная на смелость и мужество полярных путешественников и ученых, сделала таинственный и недостижимый Северный полюс и близким и доступным!

Так Нансену не понадобилось проделывать далекий путь на Шпицберген. На экспедиционном судне Джексона он с комфортом покидает гостеприимную Землю Франца-Иосифа. А через несколько дней
после его возвращения в Норвегию причаливает к родным берегам и корабль Нансена с остальными полярными путешественниками. Все они здоровые и бодрые вернулись на родину. Дрейф на «Фраме» прошел блестяще!
Нансен собрал много ценнейшего материала о полярном бассейне, и это было главной целью его экспедиции. Но Северный полюс, словно сказочная фата-моргана, маячил где-то далеко, по-прежнему недосягаемый. К нему стремились с разных сторон, его пытались достигнуть и на кораблях, и на санях, и с воздуха.
Это стало даже как бы своеобразным спортом; недаром один австрийский исследователь назвал это стремление «международными скачками к полюсу».
Через год после блестящей экспедиции на «Фраме» шведский инженер Соломон Андрэ с двумя спутниками отважился лететь к полюсу на неуправляемом аэростате «Орел» (самолетов тогда еще не было), имея на борту для связи поч-. товых голубей (радио тоже не было). «Никто не сломит наших крыльев»,— сказал перед стартом Андрэ, но через три дня смелые аэронавты вынуждены были опуститься на лед, а еще через три месяца они погибли от усталости и голода. Только 30 лет спустя их тела были найдены и похоронены на родине со всеми почестями, какие подобают героям.

Однажды летом 1884 года у южных берегов Гренландии были найдены вмерзшие в льдину непромокаемые матросские брюки, несколько листков корабельных бумаг, доска. Метка на брюках, собственноручная подпись капитана де Лонга на бумагах, надпись на доске — все это не оставляло сомнений, что найдены вещи с погибшего американского судна «Жаннет-та». На «Жаннетте» шла экспедиция к Северному полюсу, но три года назад корабль был раздавлен льдами, и большая часть экипажа с самим капитаном де Лонгом погибла.
В XIX веке Северный полюс привлекал к себе внимание многих полярных путешественников и ученых. Еще никогда ни один человек не ступал на ту заветную точку земного шара, где выходит северный конец воображаемой земной оси. Эта математическая точка и прилегающий к ней район были совсем не исследованы. Никто не знал, что там находится: материк или же океан? Об этом спорили ученые, высказывались различные предположения; Жюль Берн — он всегда был в курсе острых злободневных вопросов науки — написал свой роман о капитане Гаттерасе, которого знаменитый фантаст заставил открыть на полюсе вулкан.
Но в конце XIX века экспедиция знаменитого норвежского путешественника и ученого Фритьофа Нансена на корабле «Фрам» (что значит в переводе «Вперед») делала промеры глубин полярного бассейна, и оказалось, что море здесь очень глубокое, что в глубине его проходит теплое течение Гольфстрим и что о материке на полюсе не может быть и речи.
Гениальный план экспедиции Нансена был подсказан находкой вещей с «Жаннетты». Эта находка свидетельствовала о том, что от Новосибирских островов, где потерпела крушение «Жаннетта», и до берегов Гренландии, куда принесло вещи с погибшего корабля, проходит мощное течение: оно заставляет дрейфовать льды с востока на запад. По мысли Нансена было построено небольшое, крепкое, особой конструкции судно, которое могло, не опасаясь быть раздавленным льдами, вмерзнув в них, дрейфовать вместе с ними. Оно пройдет через полярный бассейн, и, возможно, близко от полюса.
Однако возле полюса «Фраму» не удалось пройти. Тогда Нансен вместе с молодым лейтенантом Иогансеном весной 1895 года предпринял смелую попытку добраться туда на собаках. Путь оказался настолько тяжелым, что пришлось, не достигнув цели, повернуть к югу и перезимовать на одном из островов
Земли Франца-Иосифа. С наступлением весны отважные путешественники отправились дальше, рассчитывая добраться до Шпицбергена, а оттуда уже на каком-либо судне вернуться в Норвегию. Но все сложилось совсем по-иному.
Представьте себе: Нансен и Иогансен, грязные, покрытые слоем жира и копоти, заросшие волосами, бредут к пустынному мысу Флора и вдруг видят, что навстречу им идет какой-то господин в клетчатом костюме, тщательно выбритый, благоухающий душистым мылом и чистотой. Путешественники не верят своим глазам! Уж не кажется ли им это?! Но господин в клетчатом костюме, тоже крайне удивленный, приближается. Это был английский исследователь Фредерик Джексон. Его экспедиция работала не очень далеко от зимовки Нансена (по арктическим меркам, разумеется), но ни Джексон, ни Нансен не имели понятия, что они соседи. «Здравствуйте,— говорит озадаченный Джексон,— рад вас видеть».— «Благодарю вас,— отвечает Нансен,— я тоже».— «Ваш корабль здесь?»— спрашивает Джексон. «Нет, моего корабля здесь нет»,— отвечает Нансен. «Да вы не Нансен ли?!»—осенило Джексона, который знал об экспедиции на «Фраме». «Да, это я»,— улыбается Нансен. «Честное слово, я чертовски рад вас видеть»,— говорит Джексон и горячо жмет руки славным путешественникам.

Колумб совершил подвиг, плывя по Атлантическому океану при чудесной погоде, о которой может только мечтать моряк.
Его экспедиция не испытывала невзгод и лишений, только открытое водное пространство внушало морякам суеверный ужас своей неизвестностью.
Что же сказать об открывателях в южных полярных широтах, где природа еще грозней, еще суровей арктической!
На своих небольших суденышках, не приспособленных к плаванию во льдах, русские моряки, участники экспедиции Ф. Ф. Беллинсгаузена и М. П. Лазарева, отважно сражались со свирепыми ветрами и льдами негостеприимных южных ледовитых морей.
Ветер рвет паруса, волны перекатывают через палубу. В мокрой, заледеневшей одежде день и ночь пробиваются отважные моряки сквозь непогоду.
Вот корабли «Восток» и «Мирный» плывут в очень узком коридоре между двух гигантских айсбергов.
Ледяные гиганты неумолимо сближаются...
Если они сомкнутся, корабли будут раздавлены с такой же легкостью, с какой вы щипцами раздавливаете орешки.
Да, недаром Джемс Кук жаловался на слишком частые встречи с ледяными плавучими горами.
Русским морякам тоже приходилось встречаться с ними чаще, чем этого хотелось бы, и часто эта встреча грозила гибелью...
Антарктическая зима гонит экспедицию на север, в теплые воды Тихого океана, но на следующий год моряки снова во власти ветров и льдов высоких южных широт.
Среди ненастья выдавались все же ясные дни, и тогда моряки наслаждались суровой красотой Антарктики.
Молодой мичман Новосильский записывает в своем дневнике: «Большие ледяные острова из чистого кристалла светились изумрудами; солнечные лучи, падая на них... превращали эти кристаллы в чудные, волшебные, освещенные бесчисленными огнями дворцы... По правую от нас сторону весьма близко тянулось ледяное поле, на котором были точно целые города с мраморными дворцами, колоннадами, куполами, арками, башнями, колокольнями, полуразрушенными мостами, посеребренными деревьями,— словом мы видели... чудную фантастическую картину из «Тысячи и одной ночи».
Сильными красками рисует мичман и бедственные осенние ночи, когда в кромешной темноте, изредка озаряемой разноцветными сигнальными огнями, ревет ветер, гремят пушки,— это корабли подают знак друг другу, чтобы не потеряться, не разлучиться, а невдалеке, словно привидения, то и дело мелькают белые айсберги.
После многих таких дней и ночей, после тяжкого труда и смертельных опасностей в январе 1821 года перед моряками вынырнул, наконец, из тумана таинственный, все ускользающий берег Антарктиды.
Многовековая загадка наконец разгадана.
Открыта шестая, и последняя часть света!

Но моряки идут берегом на собаках и продолжают съемки.
Лейтенант Челюскин пробирается весной через пустынный ледяной полуостров Таймыр.
Полуголодный и полуослепший от нестерпимого блеска снегов, он достигает самой северной оконечности Азии — мыса, который называется теперь его именем.
Так шаг за шагом проходили исследователи через самые глухие, самые недоступные уголки земного шара, где за каждым поворотом их
сторожила смерть, а постоянными спутниками были голод, холод и цинга.
Но дело сделано.
Пройдено огромное расстояние, 15 000 километров. Положено на карты, обследовано все суровое побережье Ледовитого океана.
Этот поистине героический путь отмечен на карте именами его исследователей, участников Великой Северной экспедиции: мыс Челюскина, море Лаптевых, пролив Малыгина, берег Харитона Лаптева, пролив Дмитрия Лаптева, бухта Марии Прончищевой...
Эти названия вечно напоминают нам о славных подвигах исследователей севера.

После великих географических открытий карта мира приобрела вид, близкий к современному.
Но все еще таинственными «белыми пятнами» лежали внутренние области материков.
Не было последней, шестой части света — Антарктиды. Белым пятном расплылись северо-западные берега Америки.
Неопределенными оставались огромные пространства побережий северных ледовитых морей.
...Русские давно появились на берегах Белого моря — в XII, в самом начале XIII века.
Это были поморы, суровые, мужественные люди, занимавшиеся охотой на пушного и морского зверя, промышлявшие драгоценную моржовую кость.
На своих парусных ладьях они уходили далеко от родных берегов, плавали к уединенным, богатым охотой островам.
Иной раз их заставала там ранняя зима, и долгие месяцы им приходилось жить далеко от дома, среди мрака полярной ночи, озаряемой по временам волшебной игрой северного сияния.
В середине XVII века смелый казак Семен Дежнев вместе со своими товарищами на утлых маленьких кочах прошли от устья реки Колымы вокруг Чукотского Носа до устья реки Анадырь.
Они открыли пролив, разделяющий Азию и Америку,— пролив, загадку которого долгое время не могли решить мореплаватели разных стран.
Погребённое в архивах Якутского приказа важнейшее донесение Семена Дежнева лежало без малого сто лет.
Этот документ был обнаружен уже после того, как пролив был открыт второй раз. На поиски его царь Петр Первый снарядил экспедицию под начальством старого, опытного моряка капитана Витуса Беринга.
Семен Дежнев решил загадку пролива между Азией и Америкой практически в 1648 году.
Капитан Витус Беринг и через 80 лет смог это сделать лишь предположительно.
Из-за ненастной осенней непогоды, боясь зимовки на пустынном берегу, он не довел своего плавания до конца.
Теперь этот пролив носит имя Беринга,— «Берингов пролив»,—
хотя, по справедливости, казак Семен Дежнев имеет на это больше прав.
Вторая экспедиция Беринга и его помощника Алексея Ильича Чирикова открыла Аляску и многие острова Алеутской гряды.
Они закончили, таким образом, открытие Америки, начатое -еще Христофором Колумбом.
Грандиозные задачи ставила перед собой задуманная еще Петром Первым Великая Северйая экспедиция: обследовать и положить на карту побережье Ледовитого океана от устья Печоры до Берингова пролива.
Под этими суровыми широтами и шагу не ступишь без тяжелой борьбы с природой.
Здесь часты бури и штормы и снежные заносы, здесь длинная холодная зима, короткое и неласковое лето, здесь льды то и дело преграждают дорогу кораблям, а скудная однообразная пища постоянно грозит цингой.
Повседневная жизнь моряков, путешественников, исследователей Дальнего Севера, их повседневный труд уже сам по себе был великим подвигом.
Они не открывали новых материков и океанов.
Они не обнаруживали благоуханных, цветущих островов с красивыми рощами кокосовых пальм и пестрыми попугаями, оглашавшими тропические леса своими гортанными выкриками.
После тяжелого плавания они не могли отдохнуть среди щедрой природы юга с ее бананами, ананасами и хлебными деревьями.
Нет, мореплаватели Дальнего Севера видели лишь льды и торосы, хмурое небо и пустынные берега, где ничего не растет, кроме мхов и лишайников.
Гибнет от цинги лейтенант Прон-чищев, умирает и его жена Мария, делившая с мужем все опасности и тяготы полярного плавания.
Раздавленный льдами, тонет корабль Харитона Лаптева, продолжателя трудов Прончищева.